leabhar
Когда Этне была маленькая, она раз пошла на причал и в первый раз тогда ступила ногой на лед. Когда он не треснул, она поняла, что по воде можно ходить, как посуху. Став взрослой, она каждую зиму ходила по поверхности моря, словно по морскому дну, поднявшемуся наверх, да так, что волны теперь шумели не над, а под ним. Она проглядела на море все глаза, оно высосало из них цвет, а взамен дало прозрачность и изменчивость, свойственные морской волне. Оттого зимой, когда море было сковано льдом, она сидела часами на берегу и смотрела ставшим белым, как пыльца энильриорея, взглядом вдаль. В эту зиму, она сидела и писала на белом листе бумаги едва видимыми водяными чернилами повесть, как ее и просил Эноэт.
Рожденная в семье колдунов и жрецов звёзд, она, наверное, верила в глубине души, что пишет заклинания для Эндомиэля, а по ночам не говоря ни слова смотрела на Луну, размышляя, вспоминает ли о ней Эндомиэль, по данной им клятве, или, может, в том мире, где он оказался, вовсе нет никакой луны. И нет зимы. И нет обрывов и скал Эхалая. А есть нечто совершенно другое, а что - она не знала.
Женщины ее рода были все самоотверженными и отчаянными. Благо супруга почиталось за высшую цель, и верность женщин их семьи была неприкосновенная, как ледяной кристалл. Этне часто теперь вспоминала легенду, о которой ей напомнил старший брат, о той женщине, ушедшей в лес от людей и ждущей возвращения своего супруга, вспоминала странное кольцо Эндомиэля, и свою арфу, сделанную по подобию того серебряного пера. И сидя на камнях у залива в лунном свете что-то спрашивала у волн, и порывы ветра отвечали ей, заметая ее взвихренным ворохом снежной пыли.
Раз, они шли с Эндомиэлем по лесу, и он рассказывал ей об очередном военном походе, в который собирался в ту пору, и тогда она достала из своих длинных распущенных волос очень тонкую шпагу, с заточенным острием, тоньше иглы для бисера, и с серебряным эфесом. И со стороны могло бы показаться, что это из собственных волос сделала она для него оружие, потому что и впрямь существовал в Эхалае подобный обычай. Если женщина давала мужчине меч, который могла бы носить спрятанным в косах, это приносило ему удачу в битве, да и самые тонкие первые шпаги, согласно легенде, были сплетены из серебряных волос дев Эхалая и закалены над серебряным пламенем. Оттого оружие их земли отличалось особенным блеском, узнаваемым с первого взгляда людьми посвященными, и разило противника в самое сердце - как звездный луч.
Она была храброй женщиной, и ей, возможно, стоило бы вообще родиться мужчиной. Она сказала как-то Эноэту: "Мне было бы легче взять оружие и уйти воевать, чем сидеть и просто ждать, бездействуя." Он задумался и сказал: "Ворожи." А больше ничего не сказал. Развернулся и вышел. А она обернулась на заснеженный причал, и какой-то голос, чужой, не ее, зазвучал изнутри и произнес: "Зима в порту была, а может - не зима, а может - лето..."
И она тогда взяла свой черный отороченный мехом плащ, одним движением обернула его трижды вокруг шеи и, поспешно выйдя из замка, быстрым шагом пошла в ту сторону, откуда доносился рев ветра, и волны вставали на дыбы, как испуганные кони - или драконьи хребты.


1. Она
Зима в порту
Была.
А может, не зима,
А может - лето.
Я бредила песней неспетой,
Пахнущей морем и горицветом.
Корабли...
В наш порт не приходили.
Давно.
А быть может - отплыли недавно.
На парусах танцевали фавны.
Я звенела солёным бубном.
Рыбы в мои приплывали руки.
В порту вечер. А может, утро.
Паруса бореем надуты.
Север рвет путы,
И ветер жгутом
Стягивал косы - Не стягивал раны.
Стяги бросали тень на причалы.
Я ждала тебя и молчала.
Я ни слова им не сказала.
Меня окликнул моряк по имени.
Он не знал настоящего имени.
Он искал его в Чили и в Индии
Среди звёзд, камней и дукатов.
Заплатить - не значит заплакать.
Поздно зима порты захватила.
Я ждала, сложив к груди руки.
Я ни слова им не сказала.

2. Он
Старая цыганка жарила рыбу.
Рыбу, пойманную в южном море.
Рыбу коптила солью и тмином,
Лемонграссом и розмарином.
Как съел он - кинула кости.
Старая цыганка - пять серег в ухе.
- Жди иль не жди беды-горя в гости,
Все равно ж приползет посуху...
Вижу женщина смуглокожая
Юговьюжит - глаза рдяные.
Ленты красные, перья черные
Дочери земель, раскинутых, как объятия.
Земель, южнее юга песчаного,
Не счесть колец на их шеях.
А в землях севера северней,
Где звезд не счесть в инее,
Сердцевины цветов камеями,
Сон-берег, утес льдиной...
Ждёт женщина прозрачноглазая.
Глаз холоден, коса волнами
Алмазами
Равнины закованы,
Бубенцами звёзды рассыпаны...
(Так говорила цыганка старая
С дикоптичьими закопченными пальцами).

3. Она
...Мне, впрочем, уже и неважно, где ты.
Корабль дали вспорол носом.
Ром, порох. табак, матросы,
А канаты похожи на вены.
Кровь моря горька. Пена
Следом белым, как шрам узкий.
Груди волн в кружевных блузках.
Тебя любят ночь и сирены.
Даже если ты переплывешь море,
Семь океанов, за край мира,
Ступишь на землю иного мира,
Под шёлковым небом, с Луною-кадилом,
Растворяющей в море эфиры,
Где девы выше, нежней и красивей.
Все равно я буду ждать тебя, милый.
Это не запретит мне за тебя волноваться.
Волны ли - чайки?
Гибки ли мачты,
Попутен ветер,
Штиль или буря,
Целы ли вёсла,
Далёк ли берег?
Меня обнимает вечер другого мира.
Есть любовь, которая сильнее моря.

4. Он
Золотыми струнами лютни
Лунный
Свет
Свесил
Косы с балкона.
Он у фонтана курил трубку.
Тени дрожали как женские руки.
Думал, гадал он -
Юг или север?
Солью залатанная рубаха...
Договор с морскими богами.
Ждёт - плаха?
Пускай, пряха.
Пряжкой - Луна приколола небо.
Ряской - мерцали пруды в тех землях,
Где залив всосал его шхуну
В полукружие волнокружев.
Кружкой круглой луна зелена.
От вина ему голову кружит...
Ночь южная накрывает селение,
Как рот накрывает губы...

5. Она
Странными
Струнами
Струями
Синими
Прилив в среду
Ласкал берег.
Играл арфово,
Серебряно-бережно,
Бело-лебедем тоска бредит.
Ветви голые, в хруст хрупкие,
Словно кости трещат и крошатся.
Мне страшно!
Прилив, звонами,
Заглуши мёртвый треск осени!
Сенью стелется валежник, сыпется.
Тени. Треск древних древ. Тропами
От причала я шла лебедем.
Волны - кровью, древесными соками.
Боги предков кровавыми валами
Заглушили мёртвый треск веток.
Медный щит.
Клёкот оружия.
Красным звоном летит.
Струнами.

6.Он
Вчера он увидел ее во сне.
Он не видел ее портретов.
Он просто знал, что это - она.
Знание подчас надежнее веры.
У кого бы еще на свете
Глаза прозрачнее северных штилей?
Меняющие цвет, как северное сияние,
Серебряный пояс, коса волнами?
Душно сдавили грудь шхуны южные
Волны горячие, горчащий ветер.
Женщины юга клялись жизнями,
Чтоб он остался - царапали сны ему.
Кто больше любит?
Мужчина? Женщина?
Вчера он увидел ее во сне.
Сегодня развернул корабль к северу.
Белобородые волны лишь крестятся.

7.
Я пасла травы и камни.
Я стерегу у моря рассветы.
Сну - время,
Кровь - звёздам, а мне
Песня, пахнущая горицветом.
Сон долог, а дни - нечётки.
Чайки ль, парусы - всё - рАвно.
Вишни крону увили, как чётки.
Бриз - фавном, баркас - недавно
Воротился.
Я стояла у трапа.
Я в толпе твоих глаз не видела.
Молнии брызгами в черном небе,
Волны брызгами грызут берег.
Я стерегла, укрощала бурю,
Чтоб не топила твоей шхуны.
Шаг - неровен, ревёт ветер.
Я называю его по имени.
Ветер в молниях хочет стать светом,
Он на простор свою плоть выменял.
Я знаю имена сорока ветров.
Я шила рубахи пятидесяти дерев.
Что мне стоит прождать еще год,
Когда за спиной -
Спираль бесконечности?

8.
О борт разбиваются на солёные брызги волны, словно хрустальные кубки на мелкие осколки. Он стоит у правого борта, и эта ледяная крошка царапает ему лицо. Ветер такой сильный, что сносит волну с гребня прежде, чем она опрокинется. Северное море. Шторм. Береговой линии не видно. Вихрь метели и водяной пыли.
Я никогда не боялся моря.
Я родился в рыбацкой лодке.
Корабль - колыбель, которую качают
Волны моря, как руки матери.

Но я никогда не плавал на север,
Не плавал севернее Тиганы.
В южных морях корабли караваном,
Пёстрое небо, звон звёзд-серег.

Я не знаю, куда плыву я.
Бледен рассвет - восковые губы.
Верно, я ради их поцелуя
Оставил гавань на мысе юга?

Корабль направлен рукою бога.
Этих земель не найти на картах.
Компас разбит, и кренятся мачты.
Верно, не мной начата дорога.

А если так, то я - непотопляем.
Не уязвим для ненастья и шторма.
Путь отмечает ревущим лаем
Матерь море. Сестра море.

9.
Карточный расклад над моей головою,
Как царский венец луною.
Месяц не всем поднимает завесу,
Знать, что тебе суждено судьбою.

Шла мне четырнадцатая зима.
Каждую ночь снилось мне по карте.
И к солнцестоянию 22 карты
Легли во сне созвездьем, раскладом.

Путь мозайкой сложился в причал.
Я ждала и шепталась с волнами.
Смеялись: Узнаешь как незнакомого?
Я ни слова им не промолвила.

Как ты узнаешь его, смелого?
Сотни чужеземцев в порту ежедневно!
Но
Лунный расклад эдельвейсом пенным,
Перстом венчает, горит молебном.

В снежной пустыне при свете звёздном,
Сияющем ярче, чем Солнце юга,
С востока на запад, рано иль поздно,
Мы... узнаем друг друга.

(Так говорил во сне расклад карточный.
Шла мне четырнадцатая зима.)

10.
Что земле просто -
То морю не просто.
Мне поет синегрудая ростра.
Я ей, сивилле морей, вопросы
Шепчу над носом,
Над острой рострой.
Ростра
Перстом указует - Остров.
Волосы зелены,
Платье в звёздах.
Под колыбели жены плывущей
Я засыпаю и вижу сушу.
Смертный мужчина, морской богини
Пасынок, дал кораблю имя
Ростры-сирены
Сиреневоглазой.
От сглаза
На ростре - вязи.
Вязом и дубом,
Буком и липой,
Заговоренная сном и криком,
Ростра - прекрасней всех женщин мира.
Поет над волной свои древние песни
Из тех перелесий,
Где ветер весел.
Где росла она буком и вязом,
Пока, дриадой, не была связана
И - вырезана
Острой
Рострой,
Поющей в море про лунный остров.
Я тысячи ночей засыпал под напевы
Лазурной девы,
Богини Дэвы.

(Во сне мы сидели с женой под кроной.
Пили коньяк с горьким перцем.
Я схватил ее за ладони
И слушал, как бьется ее сердце.

Лица я не видел.)

11.
Не помню ни слова - только
Лицо его, как в колодце.
Луна - лимонная долька.
Цветок абрикоса - Солнце.
Лицо его в водной дымке
В тумане лунного света.
Причал под ногами зыбкий
Дрогнул. Звезда монетой
С бархатной росписи неба.
Лицо лишь из сна запомнила.
Укрыла волосом волны,
А так - ни следа не запомнила.

12.
С белой прозрачной кожей
Она не будет похожа
На них.
И на всех своих.
На других.
Ни на кого не будет похожа.
Тонкая - как меч без ножен,
В юбках - вьюгой расшитых,
Полная звёзд и бликов,
Ни на кого не похожая.
Будет стоять у подножия
Гор и ткать ветра.
Укрывать ими сны и дола.
Ни на одну не похожая.
Снежнокожая.
Картой пергаментной сложена
Ночь в ножны.
Она - как и ночь
Ни на кого не похожая,
И даже сама на себя.

13.
От разлуки немеет тело.
Смело
Ловлю в подол-сети -
Ветер.
Газелью промчался северный день,
А гладкая ночь растянулась пантерой.
Смело
Ждала я и смело - пела.
Прежде чем руку твою поцелует
Трижды рассвет, я развешу звуки
На ветках тиса, сосны и бука.
От разлуки
Густеет воздух.
Задыхаются, гаснут звёзды.
Моё тело - карта земли неведомой,
С хребтами ключиц,
С реками-венами.
Прежде чем губы твои поцелует
Русоволосый закат севера,
В ледяную волну войду я
И сама твой рот поцелую.

14.
Жрицы звёзд
Прячутся от мужчин в сундуках.
Но одна из них вышла из храма
И ждала его на причале.

Шторм утих на пятые сутки,
А с канатов свисали водоросли.
У богов - свои сны и шутки.
Что земле просто - то морю не просто.

Из тумана рождался берег...
Ткался как гобелен из нитей
Света, дыма и снегопада,
И баркас подплывал ближе.
Вереск - в снеге,
Гранат - жемчуг.
В льдистом беге созвездий кречет
Прокричал над высокой мачтой.
Я сдачу -
В подол спрячу.
Заплатить - не значит заплакать.
Он потерял полкоманды в бурю.
Рыбы на палубе - как в подводье.
Расходятся тракты. Судьба уводит.

Он был у борта. Курил трубку.
Звёзды - скелеты раковин хрупких.
Раковины - скелеты бабочек пёстрых.
Ростра
Перстом указует - Остров.
Остров
Скал и утёсов,
Остро режущих
Снегопад-звездопадное небо.

15.
Пряди, спрядай
Серебряный лён!
Голубую пряжу
Брызжу огнём,
Орошаю огнём,
Омываю огнём,
Где ночь ляжет на день,
Мы там песню споём.
А в резных сундуках -
Девяносто мечей.
Но к чему им знать?
Ты плывешь. Ничей.
И ничьим ты был.
И умрешь ничьим.
Птичьи тени спрядают моря в ручьи.
Море тоже волн голубых кудель.
Я спряду твой путь от чужих земель.
Буду петь и прясть,
Буду прясть и петь.
И огнём гасить,
И водой гореть.
Над плечами - Смерть.
Над ручьями - след
Улетевших стай.
Сердце - через край.
Ты Ничей плывешь.
Ты один плывешь.
Все равно ты мой.
Приплывай.

16.
Океан.
Куда ни бросишь взгляд -
Везде океан.
Безбрежный,
Стоглазый,
Сторукий,
Ревущий,
Блаженный...
По тысяче колец аметистовой пены.
Волшебно
Певучей,
Смолою тягучей
Оплетающий бок корабля.
Наверное, кто-то ведёт меня.
Какая-то кровь
Животною жизнью,
Кипеньем,
Бурленьем
Толкает корабль,
Заставляя кипеть, бесноваться волны.
И если есть милосердный бог,
И если нет милосердного бога,
То я не предам
Той крови, что помнит.

17.
Реки пахнут как овёс.
Вёсла весны,
Весёлой хозяйки храмов.
Черной змеёю уполз ноябрь.
Зима сковала
Море в равнину.
Время ладонью гладит мне спину.
Вера моя не утолит тревоги.
Я не устала, нет, только вот ноги
Слегка подкосились...увидев не волны...
Я не впускаю в сердце отчаяние,
Я отравила его собак дёгтем.
Лодки весны далеки,
И вёсла
В хижинах женщин,
Чья жизнь -
Память.
Я знаю,
Что будет не с нами.
И верю в то, что будет наше.
Льдистые зёрна зима посеяла,
А что вспашем -
Того не спрашивай.
До боли знакомый причал -
Пусто.
Горы молчат
Под холодным покровом.
Зима - дома,
Тоска - в кровь мне,
Покровы крови сдирают оковы.
Застава - стаяла,
Стала водою.
Стальные обручи лоб сжали сердцу.
Снег лишь шипит
Там, где блеяли волны,
Как стадо сонное
С луной-пастырем.
Празднуем
Жизнь, да за смерть не выпили.
Ветра синеглазые воют выпями.
Смахну мороки,
Смету ворохом,
Сожгу тлеющей зарей над морем их.
Я не сказала, что нет веры.
Но иногда даже время устает течь.

18.
...Словно бы где-то погасла вера.
Плач ветра
И стон ветра.
Скорбь над погибшей свечою где-то.
Нет света,
И нет веры.
В складках кафтана весны - сто рассветов,
Указующих путь лету,
Как маяки в четырёх частях света.
Нет маяка - и корабль тонет.
Если погаснуть хоть одному рассвету,
На день позже придет лето.
Весна хранит огонь, и запретно
Терять веру
Песней неспетой.
Скорбь над пропавшей свечою где-то,
Словно рыдают погибшие дети,
Души детей
С тоскою о лете
И о весне, что сжигает рассветы.
Месса потерянной веры где-то
Ветхозаветная притча спета:
Если погаснуть хоть одному маяку,
На день позже приплыть моряку.

19.
Ко мне во сне пришел черный пёс,
Скулил и кусал руки.
Я боялась его взгляда.
Я знала, что это Дьявол.
Что он откусил мою веру,
Хвостом ее вымел в пропасть,
А в море - воронка, лопасть,
Где все корабли тонут
Я ходила знакомыми тропами,
Коридорами, знакомыми с детства.
И в них все равно терялась,
И кусала рыбачью леску.
Не узнавала стен,
Не видела дверей и выходов,
Черна, черна зимой шерсть у года,
Дьяволу в угоду
Зима выплыла.
Тюлени на толстых льдинах.
Я, верно, совсем обезумела.
Голые ноги разула я
И по льду пошла в сердцевину
Моря. Не по дну только,
А по самой поверхности водной.
Где мой корабль?
Дьяволу в угоду
Заковало в снега воду.
Я по дну бы морскому пошла,
А пошла - босая по снегу,
Там, где прежде волна бегала...
Была ночь.
По морю как посуху.
Я шла, и на небе досыта
Рассыпано звёздных зёрен.
И хотя бы простор чёрен,
Я без страха ступала по льду,
И по льду - я к тебе приду.

20.
Ядом или противоядьем
Ее отпаивать -
Прозрачноглазую?
Ее я увидел сразу -
Белую на белой льдине.
Волосы тёмные - в инее,
Пальцы как камни синие.
Прошла она пол-залива,
По тонкому льду босая,
Бледная, словно чайка,
С морозом, распустившем побеги
На щиколотках и шее -
В сплетеньи цветов севера.
Усталая, дала мне ладонь.
- Как дошла по такому холоду?
- А у меня в утробе - огонь,
Сказала. А я запомнил.
Ядом или противоядьем
Снег стряхивать с платья?
Как призрак пришла по дну,
Косой заметая след
За собой на белом снегу,
Оставляя зиме - снег.
Каждому то - что его:
Ступени - высокому пути,
Венок горьких трав - волосам.
Горячему телу - кровь
Такого же горячего тела...

21.
Мы - одна кровь, разлитая в разные сосуды.
Как я понесу ребёнка,
Он будет чашей, где вновь
Соединится общая кровь.
Как рот накрывает губы.
Зима в порту
Была.
А может, не зима,
А может - лето.
Маяки зажигают рассветы.
Свечу рукой заслоню от ветра.
Голодные звёзды
И дым в соснах.
Ты раскуривал хвоей трубку -
Ладонью накрыл мои веки и руки.
А я не искала снов.
Хвостом меховым ночь
Увила далекий берег
Серебряных звезд-серег.
И лёд пробивала волна.
Как жаворонок - из яйца...