23:02 

Глава 8.

leabhar
Он пришел в Этерион ночью, никем не замеченный.
Город, стоящий далеко от моря, равно как и от гор, ничем не напоминал родной край. Ни рек, ни лесов. Только город. Каменные улицы, дома, в целях экономии пространства построенные стена к стене и напоминавшие издали груду сваленных вместе книг, башни, вроде бы и стремящиеся к небу, но не такие островерхие как у них, нигде ни деревца. Зато, сказать по правде, и устроено все добротнее, чем дома. В его стране все шло своим чередом, по стенам домов вились дикие растения, срубать которые не приходило в голову, и если в нишах свивали гнезда крошечные рунии с голубыми перьями, никто и не думал их прогонять.
В Этерионе дома были обнесены заборами и частоколами, в кладке мостовых не было ни одного плохо отшлифованного камня, деревянные мосты через рвы на прочных смазанных цепях позволяли перевозить телеги, нагруженные тяжелыми товарами. Звери были упитанные, женщины скромные, мужчины работящие, дети воспитанные. Никогда бы не подумал, что так может быть.
-Ну просто идиллия, - подумал он, иронично усмехнувшись самому себе.
Он стоял в переулке у главной площади города, спрятанный от посторонних глаз сумраком прохладной весенней ночи. Хотя о каких еще посторонних глазах может идти речь, когда все добропорядочные жители этого города видят уже десятый сон в своих тщательно сколоченных, прочных кроватях под стегаными одеялами? На улице не было ни души.
Он воочую представил себе, прислонясь к стене дома и закуривая, как они все спят, в такую ночь, когда воздух так пахнет цветущими ассандрами и кассеями, что хочется разодрать на груди кожу, чтобы впустить в себя эти живые, дикие свежие запахи - в самое нутро, запечатать их там, как желание, и вдыхать про себя их мелодию, словно напевая. Ночь была безлунная, и тьма, сделавшая его на время до рассвета слепым, позволяла острее угадывать ароматы растений, раскрывающиеся, как горячие надушенные ладони, в холодном воздухе ранней весны.
-Ой господи, ужас то какой... - подумал он о мирных жителях и снова рассмеялся, проведя рукой по лицу. Некоторые люди умеют удивительно ловко сами себя обокрасть, похлеще всяких грабителей, и притом - не отдавая себе в этом никакого отчета.
В его стране в такие ночи людей на улицах было больше чем днем. Но впрочем, у них в стране и ночи были прераснее, чем дни. Ночи, увенчанные Луной на пол-неба, которая темнела и наливалась цветом, полнея, как созревающий на ветке плод, и в полнолуние становилась похожа на огромный павлиний глаз, переливаясь себеряными и зеленовато-синими оттенками. Там, куда луна проливала свет, словно из брошенных ей в землю семян, начинали прорастать мелкие белые цветки, светящиеся в темноте и пахнущие лучше и сильнее, чем ярко-алые кассеи в Этерионе. А названия их он уже и не помнил...
А тут кругом одни камни. До моря очень далеко. И некоторые из жителей - а их большинство - никогда в жизни не видели его соленых волн. Не видели зеленый прибой, похожий на чешую дракона в бронзовых отблесках. Не знают, как умеет ластиться к рукам вода. А он сам, помнится, плавать научился быстрее, чем ходить. А летать во сне - быстрее, чем плавать.
Он пришел в Этерион ночью, никем не замеченный, чтобы с утра пройти в замок местного герцога Меланора и предложить себя в качестве наемника. Мирный Этерион, богатый пашнями и виноградниками, слишком раздражал своей благополучностью правителей соседних государств, чтобы продолжать оставаться таким же мирным. А у него были свои причины помочь герцогу, хотя тот и не был ему слишком приятен...
Он нащупал на поясе кинжал и замаскировал складками плаща лежащую в дорожной сумке шпагу. Получилось плохо, конечно, эфес все равно немного виднелся и выделялся металлическим блеском на фоне темной ткани, но это он, привычным взглядом различит очертания и контуры оружия, даже очень хорошо спрятанного, где бы там ни было - словно чувствовал его по запаху, каким-то звериным чутьем, - а люди, к оружию не привычные, какими, без сомнения, являлось подавляющее большинство жителей Этериона, в жизни не обратят внимания на кинжал, пусть даже он бы висел у него на шее на серебряной цепочке всем на обозрение, как экзотическое украшение. Ему стало даже немного жаль Меланора.
-Идиоты какие-то одни... Полный город тугодумных идиотов. Герцогу есть с чего переживать: на город нападут, а эти даже домашних дел своих не бросят, просто потому что не заметят войска. Еще и подумают, что это цирк бродячий приехал, выбегут, довольные и розовощекие, встречать интервентов. С распростертыми объятиями...
Он закатил глаза и снова закурил, тихо посмеиваясь. Его сестра, если бы он был дома, про этот "боевой" народец вот сейчас что-нибудь такое сказанула, что даже мужчины вокруг, в лучшем случае, потупили бы глаза и уставились в пол. Это она умела. Досталось от матери. Та тоже, он помнил еще с детства, стоило ей появиться в главной зале замка, за пару минут могла заставить замолчать самых наглых посланников, элегантно и остроумно парировав все их замечания. Часть таких мужчин тут же становились ее преданными поклонниками, вторая часть начинала люто ненавидеть за уязвленное самолюбие. Но такое умение, видимо, передавалось только по женской линии рода. Вместе с чуть раскосыми зелеными глазами.
Он докурил, потянулся, расправил плечи и, поправив еще раз плащ, не спеша направился в сторону замка. Надо успеть еще сделать пару дел, прежде чем отправиться к герцогу. А на востоке тем временем уже начинал разгораться рассвет.
* * *

С самого утра герцог Меланор чувствовал себя не в своей тарелке. Он сидел в кресле у окна и думал о письме, которое принесли ему вчера. Задумчиво поглаживая черную бороду и морща время от времени лоб, Меланор размышлял, действительно ли правитель соседней Саварии собирается идти на них походом, и, если ответ положительный, где набрать армию для отражения нападения.
Воинами Савария славится издревле. Все легенды о похищениях, битвах и военных походах были родом оттуда. Все эпические героические песни были оттуда. Все хвалебные панегирики воинам, имевшие хождение на территории союза Пятнадцати Островов, были оттуда. Их писали придворные поэты для владык Саварии, которые, по древнему обычаю, совмещали обязанности светского правителя с властью верховного жреца и должностью верховного главнокомандующего объединенных войск Саварии и Эстера.
Тем смешнее выставлять против этих великолепно обученных войск жителей Этериона. "Кого это, интересно?" - хмыкнул герцог себе под нос и даже как-то развеселился. Просто представил, как против вооруженных до зубов солдатов Саварии, высоких, как на подбор, молодых натренированных мужчин с мечами из саварийской стали высочайшего качества и прочности, на поле битвы выходят пасечники и пастухи, вооруженные дубинами. Хотя нет. Пастухи точно не выйдут. Этих в горах не отловишь, днем с огнем не сыщешь. Значит, пастухов заменим виноделами и пивоварами. Все-таки, в случае пивоваров, есть надежда, что они напьются, и, мало ли, в них от алкогольных паров поднимется боевой пыл! В конце концов, в тавернах под закрытие поднимается обычно такой пыл, что мама не горюй... Просто как дикие звери становятся, столы так и летят друг на друга, а стулья - все больше в головы. Прямо таки последняя битва на Индрике.
Меланор снова хмыкнул и поглядел в окно. День обещал быть солнечным и теплым. Весна. Из высокого окна квадратной башни герцогского замка было видно, как потихоньку просыпается народ и принимается за свои обычные ежедневные дела. Пока их правитель думает, как спасти их чертовы шкуры от рабства под игом Саварии. Меланору уже начинало казаться, что его мысли с кряхтением и скрипом тяжело поворачиваются в его больной от размышлений голове, что-то там себе ворчат и вообще собираются на покой. О! А это идея... Послать весь этот край с его плодородными благословенными пашнями к дьяволу на рога и тихо сбежать, пока не поздно. Ну да. Не очень героический поступок, прямо скажем. Но иногда так хочется пожить жизнью нормального человека... К тому же, это лучший вариант, чем ужасное, позорное поражение от нападения соседей. Этерионцы же как-нибудь и без него, сами разберутся. Герцог вновь хмыкнул и заерзал в кресле, нервозно теребя шелковые кисточки на подлокотниках кресла. Тут в дверь постучали.
Герцог только и успел выпрямиться, принять горделивую, по возможности, позу и как можно более беспечный вид.
- Входите, - сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал.
В покои вошел молодой привратник. Его имени Меланор не помнил: тот недавно поступил на службу. Юноша растерянно провел широкой ладонью по рыжим стриженным по моде Этериона волосам.
- Милорд...
- Да да, - отозвался герцог важным голосом и постарался одарить юношу своим самым господским взглядом.
- Милорд, - начал тот, - там к вам пришли. Какой-то иностранец. По нашему с сильным акцентом говорит. Так вот... Он это, того...
Юноша что-то совсем разволновался и растерялся, подумал Меланор. "Наверное, это господский взор мой так работает," - не без гордости пронеслось в голове герцога.
- Ты что-то хотел? - спросил он и от осознания собственной важности совсем приосанился в кресле, почувствовав себя прямо таки царем на троне.
- Да, милорд. Точнее, нет, милорд. Я то ничего не хотел. А хотел тот иностранец, который пришел к вам. Хочет он с вами говорить. На службу вашу поступить. Наемником.
Герцог не смог скрыть волнения и слегка подскочил в кресле. Даже внимания не обратил, как плохо у юноши подвешен язык, хотя обычно косноязычие его жутко раздражало.
- Наемником?!!
Но тут же взял себя в руки.
- Так что же ты тут расшаркиваешься! Вели ему пройти сюда. Проводите его до моих покоев.
Юноша сглотнул, слегка кивнул и вышел, пятясь спиной.
Герцог вдруг понял, что нервничает. Что ситуация с Эстером и Саварией его ужасно волнует. И что, увы, выхода он пока не видит и в одиночку придумать не может. Надо успокоиться. Надо встретить чужеземца достойно.
Тут тяжелая дубовая дверь отворилась. Ее скрип отвлек Меланора от мыслей, которые завертелись в его голове как рой пчел с назойливым жужжанием.
В покои вошел молодой мужчина, худощавый и высокий, с длинными темными волосами, связанными сзади в тугой узел. Одет он был в простой дорожный костюм, на ногах - высокие замшевые сапоги, изрядно протертые и запачканные высохшими разводами грязи, сверху был плащ темно-синего цвета.
- Рад приветствовать вас, ваше высочество, - сказал он. - Пусть дни ваши на земле продлятся и будут светлыми.
В его землях у этого приветствия было еще и продолжение. Что-то про то, что ночи должны быть темными и горячими, и свечи пусть гаснут в положенный им срок, у расстеленных постелей. Но он решил не продолжать. Совершенно неизвестно, как это домашнее пожелание будет воспринято в чужом для него Этерионе.
- И я, и я рад... - ответил правитель южной земли довольно высоким слегка визгливым голосом.
Мужчина поморщился. Герцог этого, к счастью, не заметил.
- Зная о ваших конфликтах с северными соседями, я пришел к вам с предложением. Хочу стать наемником Этериона. За жалование. Если вы согласны, то беру на себя обучение ваших воинов.
Герцог задумался. Чужеземец явно не обучен вежливому обращению, принятому на юге. Ужасно. Неотесанный бродяга какой-то. Как вот так можно обращаться к герцогу? Сразу, вот так, прямо выдать зачем пришел. Никакой преамбулы. Никакого слова вступительного... Ужас. Даже посланники из Эстера знают, что нужно сначала исполнить хвалебную песнь его Высочеству Меланору, герцогу Этерионскому, завести беседу, расспросить, каков урожай на виноградниках в этом году, сколько парчи наткали знаменитые на все Пятнадцать Островов девы Этериона, сколько уродилось овец и много ли настригли шерсти. А тут... Никакой загадки! Сразу - бац! - "хочу стать наемником". Так даже не интересно... Зато интересно, откуда он. Но это спрашивать еще рано.
Герцог решил испытать почву.
- Наемником? - переспросил он капризно и удивленно. - Хм... а откуда я знаю, что могу вам доверять? Откуда я знаю, что вы на что-то годны? Вам придется это доказать. Вы это понимаете?
Незнакомец продолжал молчать, прислонясь плечом к косяку и удивленно приподняв бровь. Наглец какой-то. Боги, дайте сил договорить с этим молодым чужеземным хамом.
- Хорошо. Постараюсь поверить вам на слово, - продолжил Меланор, не добившись никакой реакции. - Владеете ли каким-то видом оружия? Каким? Что вы вообще умеете?
Мужчина сделал вид, что задумался, посмотрел в потолок, потом в сторону, нахмурился, усмехнулся, опять нахмурился и наконец произнес:
- На гитаре играть.
Меланору показалось, что это слуховая галлюцинация. Нет, он явно издевается. Негодяй какой, просто мерзавец. Нет слов.
- Что? Я не ослышался? На гитаре - играть? Вы в качестве трубадура или шута хотите наняться? Наемник славного войска жонглеров?
Мужчина снова замолчал. Ничего себе самомнение! Герцог занервничал.
Наконец незнакомец рассмеялся:
- Ваше высочество, выдохните. Я в совершенстве владею мечом и знаю основы рукопашного боя. С луком хуже - зрение посажено еще в детстве, ну вы же понимаете, у кого оно не посажено, в мои то годы... - он картинно закатил глаза, словно был очень старым и немощным. - Хотя, признаться, вы очень неосмотрительно считаете игру на гитаре свидетельством негодности меня как воина. Я же, выходит, обладаю абсолютным слухом - как музыкант - а значит могу стать прекрасным шпионом. Или наемным убийцей. - Меланор вздрогнул.
- Я хорошо чувствую любые звуки, - продолжал тем временем незнакомец, - могу подслушивать и подсматривать, тихо передвигаться в ночи и незаметно подкрадываться, а также знаю, что такое осторожность и осмотрительность. И самоконтроль. И аккуратность. И всему этому меня в свое время научила гитара. Понимаете, милорд, нельзя по ней колотить, как бешеный, а то струны перервешь ко всем чертям. Чтобы научиться играть, учишься сначала правильно владеть всем телом. А это весьма полезно в бою, поверьте мне, весьма полезно...
Он произнес последние слова, растягивая их и нараспев, хитро прищурившись. Герцог уже успел его возненавидеть, но в то же время был словно очарован этим уверенным и, судя по его умению говорить, образованным мужчиной, так не похожим на неотесанных и простоватых этерионцев. Но Меланор не подал виду.
- Как потрясающе! - он пару раз хлопнул в ладоши. - Как только соберусь набирать временную армию, устрою прослушивание, как при наборе в хор. На поле в решающую битву отправлю духовой оркестр.
У незнакомца не дрогнула ни одна мышца. Он провел ладонью по шее.
- Прекрасная мысль, ваше высочество. Как только я дослужусь до наместника какой-нибудь крошечной волости и решусь набрать стражу для охраны своей персоны, то непременно изберу именно этот метод. Испытуемых на одном столе будет ждать меч, а на втором - скрипочка. С такой армией я завоюю полмира.
Он серьезно посмотрел на Меланора, но не сдержался и засмеялся. Герцог тоже расслабился и широко улыбнулся.
- А вы не так просты, как кажетесь! - воскликнул он, подходя к нему ближе.
- Так я, вроде, вовсе и не кажусь простым, - парировал чужеземец, бросив на герцога острый взгляд своих ироничных темных глаз. - Так как? По рукам?
Герцог сделал вид, что задумался, чтобы придать значимости моменту.
- А на какую сумму рассчитываете? - он посерьезнел, нахмурился и назвал цифру. - Подойдет?
- Подойдет, - ответил мужчина, весело глянув на Меланора, и герцогу показалось, что в глубине хитрых черных глаз незнакомца заплясали красные огоньки, словно языки пламени в темном камине.
- Тогда по рукам! - герцог почувствовал, что боги услышали его молитвы, и на сердце у него полегчало. Может, еще и обойдется все, может, произойдет чудо, и войны удастся избежать. Ну или хотя бы не сразу так позорно отступить...
- Как твое имя, чужеземец? - спросил он его, прежде чем пришлый незнкомец вышел.
Тот сузил глаза, взглянул на него изподлобья и быстро произнес:
- Ланс. Ланс мое имя.
- Хорошо, Ланс. Найди того юношу, который тебе встретился у входа в замок и попроси отвести тебя к замковому распорядителю. Он выделит тебе комнату, располагайся там и осмотрись сегодня в городе. Завтра жду тебя с утра в это же время тут же. Обсудим наши планы.
Мужчина ничего не сказал, кивнул и вышел.
* * *
Вечером он вышел за черту города и с удовольствием почувствовал, как его лицо обдувает свежий весенний ветер. День в городе выдался душным, и он с радостью покинул его пределы. Как они живут вообще, в этом Этерионе? Одни камни, почти раскаленные к ночи, нигде ни деревца, глаз ничего не радует.
Он шел через широкое поле, вниз по пригорку, между деревьев, спустился по склону, цепляясь подошвой сапог за узловатые корни и хватаясь руками за ветки, когда заметил внизу реку, сияющую в свете уже восходящей луны. Он вышел к берегу реки, присел на землю. Трава на берегу росла дикая и высокая и почти достигала его подбородка. Вот и дошел он до Этериона. Вот он наконец и дошел... А сколько всего позади осталось, в залог сегодняшнего дня. Не сосчитать.
Невидящим взглядом он смотрел, как на темно-синей поверхности воды начинают мерцать лунные лучи, как приходят запахи ночи, совершенно особенные, которые ни с чем невозможно спутать, как прилетают ночные мотыльки, опыляющие ядовитые цветы, открывающиеся только в темные часы. Мотыльки. Мотыльки, да...
Он посмотрел на встающую на западе молочно-розоватую луну Этерию, одну из трех лун, освещающих Этерион ночами, когда все равно их никто не видит, потому что все спят, и снова подумал про вечно изменяющуюся огромную луну его земли. И уже вспомнив это, он подумал еще и о том, что у его сестры тоже глаза постоянно меняли цвет, следуя за луной, и еще о том, что на полнолуние они, вслед за ней же, становились темными и сине-зелеными, как павлинье перо.


URL
   

Mo leabhar

главная