Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:01 

Глава 18.

leabhar
- Аксиния, Аксиния, да кто же ты?
- Я дождь, я та, с которой нельзя разминуться.

М. Павич. Другое тело.


Поликсена сидела на кухне, в сумерках, пахнущих задутыми свечами и отсыревшей листвой, и чистила айву. Перед нею, на широком древянном столе грубой выделки, стоял поднос с зеленовато-желтыми плодами, которые в темноте светились, как белые фонари. Маленький нож быстро сверкал в руках Поликсены, и к ее ногам падали длинные кривые спирали срезанной кожуры.
Тут дверь скрипнула - Поликсена взрогнула и посмотрела на образовавшуюся в проеме щель. На мгновение нож замер в ее руках, сверкнув лезвием и глубоко впившись в мякоть фрукта. Проем расширился, впустив в темное помещение луч света из коридора, и на пороге кухни показался сын хозяина, молодой пан Детржих. Он вошел в мягкой обуви, тихими шагами, и прикрыл за собой дверь. В кухне опять стало темно. На том месте, где только что был луч, осталось лишь воспоминание, то самое, которое тьма лелеет в себе о свете.
- Приветствую вас, pane, - сказала Поликсена, вставая с места и слегка кивая вошедшему молодому господину.
Детржих внимательно посмотрел на нее, громко вздохнул, сделал еще пару шагов и, опершись локтем о стенной шкаф с посудой, отчетливо произнес:
- И вам доброго вечера, госпожа Поликсена.
Волосы у него были длинные и светлые, как пшеница. А глаза серые и насмешливые.
Поликсена осталась стоять, и ни один мускул не дрогнул на ее лице, только нож вошел еще глубже в айву, почти разрезав ее пополам. Впрочем, за три месяца в Кутной горе она успела привыкнуть отзываться на другое имя.
- Я не понимаю, о чем вы, - ответила она. - Надеюсь, - она осмелилась на грубость в его адрес и постаралась сбалансировать на грани издевки и оскорбления, - вы не изволите путать меня с одной из ваших, с вашего позволения так сказать, ночных гостий... или, может, вы пьяны ночесь больше обычного и не помните имени Мнишки? Не страшно. Ежели пан поднимется к себе в покои, я заварю ему пустырник и ромашку, и отправлю к нему служанку с отваром, или заварю вам донник и душицу, если пану плохо спится и мучают кошмары...
- Кошмар меня мучает только один, - перебил ее Детржих. - Не могу понять, какого черта вы ломаете перед всеми комедию уже около четырех месяцев.
Его лицо все это время оставалось серьезным и невозмутимым, но с последней фразой он подался вперед всем телом, и она поняла, что он делает это специально, чтобы надавить на нее и вывести ее из себя. И что он в чем-то сильнее ее. Поликсена молчала. Мужчина продолжал:
- Откуда вы? Ведь вы из знатного и, полагаю, древнего рода.
Несколько секунд оба смотрели друг на друга в молчании. Она оцепенела. Она чувствовала себя бабочкой, которую поймал охотник и теперь медленно вонзает в нее булавку... Его взгляд был острый, как игла. Он прошил Поликсену насквозь и пригвоздил ее к противоположной стене.
- Не говорите? Почему вы не хотите говорить?
- Мне нечего вам сказать, - ответила она тихо.
- В самом деле? - молодой пан искривил бровь. - А мне казалось обратное.
- Мне нечего вам сказать, - повторила она.
И добавила:
- Я вам ничего не делала. Мне не за что пред вами отчитываться.
- Вот по таким речам я и подумал, впервые около месяца назад, что вы не посудомойка. Прежде чем поступать во служение господам, Мни-сла-ва, - передразнил он, - вам следовало выбить из себя ваши собственные господские замашки. Выколотить их из себя, как пыль из старого гобелена. Согласны?
Я живу в этом замке. Я не столь слеп, как мой отец. Я - хозяин, и, я думаю, вы прекрасно понимаете, что это значит. Я смотрю за всем, что происходит в моем имении. Я слежу за всеми слугами, чтобы они не воровали, не жульничали и не замышляли лишнего. Вы понимаете, о чем я? Думаю, вам все это хорошо известно. Если бы я вел себя иначе, мы давно бы пошли по миру и жевали бы сухую фасоль.
Он остановился, сглотнул слюну, выпил глоток воды из стоящего рядом графина, потому что пересохло в горле, и продолжил:
- У нас в доме хватает прислуги. Я по глазам вижу, когда человек начинает становиться рабом, прослужив у господ достаточный срок. Дай вам Бог, пано, никогда не видеть этого, когда у живых людей на живых лицах неожиданно проступают глаза мертвецов. Но у вас такого нет и не будет. Я же слежу за вами, Поликсена, я наизусть знаю повадки каждого, кто трудится в нашем доме.
Каждый раз, прежде чем начать мыть посуду, вы смазываете ладони маслом грецкого ореха, чтобы они не состарились прежде срока. Вы едите груши с ножа и с вилки. Рот у вас так намазан кармином, что кажется почти черным, как виноград сорта Изабелла. Когда вы едите с ножа, то после на нем остаются красные следы вашей помады, так, что кажется, будто кончик лезвия испачкан кровью. Служанки не красят губ, пано, вам ли не знать? Разве в ваших владениях все эти Дануты, Боженки и Ганушки смазывали губы красным? Всякий раз, когда вы проходите мимо, от вас так пахнет кедровым или жасминовым маслом, что кружит голову. По ночам вы бродите по саду, ссутулившись, словно дьявол свил гнездо у вас на груди, и эта тяжесть не дает вам спать. Ваши вздохи падают на землю с таким грохотом, словно вы ссыпаете с разрезанной нитки бусины из тяжелого морского жемчуга. Слугам спится легко, слышите, пано? Их головы не отягощены страданием. Наработавшись на свежем воздухе, они сами тянут сон в свои объятия, так, что ему и не нужно их упрашивать.
Вам нужны еще доказательства? Я могу приводить их долго. Скажите лучше по-хорошему. Откуда вы? Что вам здесь надо?
Детржих замолк, выжидающе глядя на нее. Она подняла голову и с ненавистью посмотрела ему в глаза.
- Не нужно продолжать, pane Детржих. Вы уже достаточно сказали.
- Ну так скажите теперь что-нибудь вы, раз я уже исчерпал себя.
Поликсена молчала. В кухне стало совсем темно, оба продолжали стоять. Она - вытянувшись, как стрела, он - все так же вальтяжно облокотившись о поверхность буфета.
- Позвольте задать вам еще один вопрос, - начала она, - прежде чем...
Он снова перебил:
- Я слушаю.
- Откуда вы знаете, что меня зовут Поликсена?
- А я не знал.
Она удивленно подняла брови.
- Я не знал, вы мне сами только что сказали: "меня зовут Поликсена".
Она процедила с яростью в голосе:
- Не стройте из себя дурака, вы обратились ко мне до этого по этому имени...
Детржих пожал плечами:
- Я не знал точно. Я только догадывался.
Она вопросительно взглянула на него.
- Госпожа Поликсена, я образованнее, возможно, чем вы привыкли думать. Вы такая самовлюбленная, такая полная презрения, что считаете всех окружающих вас глупцами, но, поверьте, я вас разочарую, это не так. Вы носите на запястье браслет, звенья которого сделаны в форме бледно-желтых бабочек, из желтого топаза, с узором из мориона и красно-черных агатов. Такую окраску крылышек имеет только один вид бабочек - Zerynthia polyxena. Это один из самых красивых и редких видов в Европе. Окраска поликсены столь необычна, что в северной части ареала ее путать просто не с кем, так что тут вы просчитались.
Ваша нижняя рубашка, горловина которой выглядывает из-под платья, расшита цветками гиацинта ярко-фиолетового цвета, а сорт этот называется Polyxena ensifolia, загляните в любой травник.
А ваши четки из нефрита? С чего бы - не деревянные, подумал я? А ведь нефрит - единственный камень, который годен как тем, кто родился под знаком Девы, так и тем, кто носит на себе созвездие Весов. Вы знаете день, когда дом Девы переходит в дом Весов?
Поликсена отрицательно покачала головой.
- А это, меж тем, 23 сентября. День святых Ксантиппы, Поликсены и мученика Петра. Думаете, вам дали крестильные четки просто так, не согласовав их с вашей святой покровительницей?
Поликсена продолжала молчать, но выражение ее лица изменилось. Она смотрела на хозяина замка с торжествующей и злобной улыбкой, как только и может смотреть проигравший, видя, что его противник, тем не менее, - достойный.
- Вижу, что смысла отпираться мне нет. Да, вы правы. Вы правы, меня зовут Поликсена. Поликсена из рода Брживоев. Вы знаете, что означает это имя, Борживой, имя того, кто основал наш род?
Детржих отрицательно покачал головой.
- Это имя значит "воин, который борется". Мне не стыдно носить это имя. Потому что я тоже... - она осеклась.
- Воин? - насмешливо передразнил он. - В самом деле? - Детржих самодовольно ухмыльнулся. - Вы очень отважны.
- Не смейте разговаривать со мной в таком отеческом снисходительном тоне, - оборвала она. - Вам это не к лицу.
Он облизал рот, выпил воды, поглядел на стоящую перед ним женщину оценивающе, закусил губу. После чего подошел к шкафу, достал запылившуюся бутылку вина и поставил ее на стол, сдвинув в сторону поднос с айвой.
- Садитесь. Поговорим с вами так, как принято в нашем доме. Нынче ночью, пано, считайте, вы моя гостья.
Она кивнула ему и молча села. Он разлил вино по кубкам.
- Скажите, для чего вы здесь?
- Разве теперь, когда вы знаете, кто я, вы имеет право допрашивать меня? - ответила она вопросом на вопрос.
- Но вы по-прежнему в моих владениях, - парировал он. - И пока вы здесь, - он выделил последнее слово голосом, - не имеет значения, дворянка вы или простолюдинка, из Шлапаницы, Остоповицы вы или из самой Праги. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.
- Да, это так, - согласилась она. - Но в то же время постель в лодке - не то же самое, что лодка из постели.
- Да, - усмехнулся Детржих, - а ужин с врагом - не то же самое, что враг на ужин, так думаете?
Она посмотрела на него своим обычным презрительным взглядом и ничего не сказала, отпив из кубка. Он сделал вид, что не заметил выражения ее лица.
- Я видел вас пару раз в нашей библиотеке.
- Хорошо же вы следите за мной, - она передернула плечом. Она была в ярости. Внутри нее клокотало возмущение.
- А что делать, - невозмутимо отозвался Детржих, - если вы ходите по моему замку, как хозяйка, и читаете наши книги? Кого же, ответьте мне? Сократа? Овидия? Разве вы что-нибудь понимаете?
- Не совсем, - призналась она, и добавила, - но я предпочитаю, чтобы книга, которую я читаю, была умнее меня.
Он кивнул, признавая за ней известную долю правоты. На кухне стало так темно, что они уже с трудом различали очертания друг друга. Но свечей никто зажечь не предложил. Из открытого окна потянула сыростью. Вскоре пошел снег. Он оседал на мокрую листву во дворе и тут же таял. Светлые волосы Детржиха падали ему на лицо, почти полностью скрывая его, только глаза блестели. Вся фигура Поликсены была в тени, она сидела в ней неподвижно, похожая на мраморную черную статую.
- Откуда вы? - наконец, спросил он.
- Из Праги, - просто сказала она.
С той поры, как Поликсена ушла из дома прошло почти четыре месяца. Ее город был так близко, всего в одном дне дороги, но она пока не могла в него возвратиться. По ночам ей снились узкие улицы Градчан и Вышеграда, золотые глаза соборов, вязы и плющ. Ей снились воспоминания о ночных прогулках с Оттокаром, о том, как они бежали, не чуя ног, и он кричал ей в ухо: "Моя сестренка! Моя сестра-ветер!" Ей снились мосты и серебряные отблески Влтавы, и она выла в своей спальне, утапливая свои стоны в простынях, чтобы никто не слышал.
Оттокар! Ты меня слышишь? Ветер может однажды тоже умереть. Он может захлебнуться сам собой. Он может так быстро и долго мчаться, что запыхаться и задохнуться в самом себе. Ночь, Оттокар. Ночь садится на крышку твоего гроба. Ветер задерживает дыхание - слышишь?..
Детржих заметил, что она сказала это с болью. Выдохнула - "Прага". Он попытался неудачно пошутить:
- Говорят, вы там все колдуны, пражане, а?
Она снова посмотрела на него уничижительно:
- А чего иного вы хотите от города, имя которого значит "порог"? Иногда я думаю, знаете, пане Детржих, порог чего? Куда ведет эта дверь? Может, в иной мир?
- А откуда появилось такое название, вам известно?
Она пожала плечами и сразу стала равнодушной:
- Ничего интересного. Просто Влтава очень порожистая река.
Они снова замолчали. Он начинал понимать, что так просто она ему ничего не расскажет. Тем не менее, он гордился, как ловко сумел выпытать ее настоящее имя. Она, конечно, пражанка - видно. Выросла в этой мистической и сумеречной атмосфере, у нее на каждом веке по горгулье, да по зимнему дню на каждом ногте. И вся в амулетах, выкрикивающих посвященному ее имя. А ей наличие талисманов важнее безопасности и здравого смысла. Настоящая пражанка.
Наконец он спросил:
- Вы знаете, что означает ваше имя?
- Знаю. Но не потому что понимаю по-гречески. Я так живу: выходит, это мое настоящее имя. Оно меня само нашло.
- Как это, настоящее имя? - Детржих озадаченно посмотрел на Поликсену.
- Разве вы не знаете? - удивилась она. - У каждого человека есть его настоящее имя, не то, которым его нарекают при крещении в церкви. Вы не читали Писание, пане? Разве вы не помните, что когда Адам давал имена и названия окружающим его вещам и животным, он получал господство над ними. Кто знает истинное имя человека, тот имеет власть над ним. Потому никто не знает имени Бога, людям это запрещено, а то представляете, что бы они натворили? - она грустно улыбнулась. - Если бы наши родители давали нам настоящие имена, они бы становились нашими хозяевами навечно, а ведь, меж тем, мы легко уходим от них, мы не оставляем им шанса уследить за нами, не так ли? - она снова улыбнулась. Черты ее худого лица вытянулись, и она стала немного похожа на змею.
Детржих внимательно посмотрел ей в глаза: хотел узнать, что она чувствует на самом деле в данный момент, но ничего не увидел. Ее глаза были холодные и закрытые, как сундуки.
- Если имя дается по святцам, - продолжала она, - то это настоящее имя, потому что его дает Бог, а он и в самом деле владеет нашими судьбами. Но в нашем доме Брживоев не дают имен по календарям, наши - строптивятся... Значит, должно быть какое-то настоящее имя, другое, известное тем, кто наверху, и не известное нашим родителям, и вообще никому на земле не известное.
- То, что вы говорите, госпожа Поликсена, разумно. Но так как же быть с вами? Вы знаете ваше истинное имя?
- Я же уже говорила, что эти два имени, данное родителями и настоящее, небесное, совпали, что имя Поликсена само нашло меня во второй раз, когда меня уже звали Поликсеной.
Детржих посмотрел на нее в недоумении.
- Расскажите-ка поподробнее, пано, а то у меня возникает впечатление, что я держу в руке клубок ниток и не могу найти конец, чтобы распутать.
Поликсена посмотрела в окно на снег и начала свой рассказ...

* * *

- Отец и мать дали мне это имя не сговариваясь.
Отец читал Плутарха - вы читали? - и там написано про это имя. Вам известна Олимпиада Эпирская, мать Александра Македонского? - Детржих кивнул. Поликсена заметила это и продолжила. - А ведь при рождении ей дали имя Поликсена... Она была из эпирского рода, отец ее был царь Неоптолем, восходивший, по семейному преданию, к легендарному Ахиллу - запомните два этих имени, пане Детржих, они нам еще пригодятся в моем рассказе. Знаете, наши предки, древние, были гораздо умнее нас. Они все знали про настоящие имена, они также знали, что имя - словно наше другое тело. Оно может стареть или заболевать, как любая часть нашего организма, может умнеть или глупеть, может даже умереть, покуда мы еще живы. Каково это, а, пане, жить живым - в мертвом имени, как в саркофаге? А как вы думаете, не навредит ли это вам самому, жить, например, в имени, которое хворает, жить в нем, как в разрушающемся замке? Нет ли опасности, что его гниющая крыша в один прекрасный день обвалится и придавит вас насмерть?
Потому древние люди нередко меняли имя в течение жизни и поступали правильно. В девичестве Поликсена Эпирская взяла другое имя, Миртала. Это красивое и доброе имя, как вам кажется? Ведь куст мирта посвящен Венере. После свадьбы с Филиппом Македонским Миртала стала Олимпиадой, родила под этим именем героя, стала правящей царицей, развела кровавую войну за престол в Македонии. В конце жизни она вновь сменила имя, став Стратоникой. Возможно, тут она ошиблась, я не знаю... Ее забросали камнями родичи тех, что были казнены по ее приказу в ее правление. А может, этого бы не случилось, останься она Олимпиадой? В любом случае, отец любил эту историю и выбрал мне в подарок первое имя царицы, особо не задумываясь над тем, что оно значит...
Поликсена остановилась и выпила немного вина.
- Что же дальше? - спросил Детржих, глядя на нее несколько иными глазами. Перед ним сидела женщина странная и немного не от мира сего. Раньше он объяснял это местом ее рождения, но теперь видел, что дело не только в Праге - удивительное было внутри самой Поликсены. То, что она говорила, казалось ему гласом других времен и народов.
- Мать дала мне это имя без ведома отца, в честь той святой, о которой вы же мне только что и говорили, в честь Поликсены, сестры Ксантиппы.
- Мне известен этот апокриф, - сказал Детржих, - он занимателен, как древнегреческий приключенческий роман.
Поликсена улыбнулась.
- О да. Ведь там ее похищают колдуны, увозят на корабле в Вавилон... Там есть только один грустный момент, который меня огорчает.
- Какой же?
- Вы помните, Детржих, что Господь послал рыбачащему в лодке апостолу Петру видение с просьбой спасти Поликсену, когда корабль ее захватчиков проплывет мимо его судна?
- Отлично помню.
- Тогда вы также помните, что, завидев в море корабль, Петр стал молиться Иисусу о спасении души Поликсены. Но демоны перехватили его молитвы, и отнесли их колдунам, укравшим Поликсену, и сказали тем уплывать от лодки Петра в другую сторону, потому что, столкнись они со святым, их судно не смогло бы двигаться дальше. Это безнадежный отрывок апокрифа, правда? Он лишает меня всякой надежды.
- Отчего же? - спросил Детржих, и чертыхнулся про себя: помимо его воли вопрос прозвучал чересчур заботливо и участливо.
- Выходит, - ответила Поликсена, - что видения, данные Петру Богом, и молитвы, посланные им Иисусу, и его заступничество оказались бессильны перед чарами злых демонов. Ведь Петр так и не увидел Поликсены... Не потому, что не хотел, а потому, что был околдован.
Детржих посмотрел на ее руки и увидел, что они дрожат. Она опустила глаза и долго и тяжело дышала. Он догадался, что она старается не заплакать.
Они сидели в абсолютном молчании. Минуты капали вокруг них, как капли дождя, капали на пол и им на лица. Поликсена сидела, опустив голову и вжавшись в стул. Детржих хотел подойти и как-то утешить ее - приобнять, сказать ободряющее слово, но он словно натыкался на плотную черную стену, которой она была окружена. Он не понимал пока, в чем дело, но чувствовал, что она думает о чем-то своем, важном для нее и судьбоносном.
И все же, Поликсена решилась продолжить свой рассказ.
- ...Родители дали мне это имя, не сговариваясь, но они не знали, что это же самое имя мне дали в третий раз.
- В третий? Кто же?
- Господь Бог.
- С чего вы взяли?
- Потому что родители не знали истории Поликсены, дочери Приама, а меж тем, Поликсена - это самая верная сестра за всю историю существования мира.
- А вы, значит, верная сестра?
- Я? О да.
- С чего вы взяли, что это ваша история?
- Потому что я рассмотрела, что истории имеют свойство повторяться, как в зеркале, совпадая вплоть до мелочей, вплоть до имен. Вы запомнили, что Поликсена-Олимпиада была дочерью царя Неоптолема, отпрыска Ахиллова рода? Не кажется ли вам тогда странным, что сам герой Ахилл был убит Парисом, братом Поликсены, а она - затем - принесена в жертву Неоптолемом, сыном Ахилла? Что за шутки придумывает судьба, тасуя наши имена, как карты в колоде?
Ахилл убил Гектора, а после убил Троила, и оба были Поликсениными братьями. Поликсена отдала все свои золотые браслеты, чтобы выкупить тело Гектора. Поликсена предложила Ахиллу забрать ее в рабство, в обмен на труп Гектора. Но все было не так просто... Понимаете, Детржих? Все сложилось так, как захотела судьба, а она, как всегда, захотела посмеяться. Потому что Ахилл полюбил Поликсену! Он хотел сделать ее своей женой, он обещал установить мир между греками и троянцами в обмен на любовь царевны.
Она притворилась, что забыла обиду... Что не помнит о своих братьях, - голос Поликсены стал громче, она уже почти кричала. - Она выведала его уязвимое место, понимаете, чего ей стоил этот спектакль? И позвала его в храм Аполлона Тимбрийского, якобы для заключения брака - о, это был коварный план! А сколько унижений ей пришлось вынести, играя в любовь с убийцей, с тем, кто пролил кровь ее братьев?
Она пришла в храм ночью, не одна - с братом Деифебом, и пришел Ахилл, и Парис застрелил его, на том самом месте застрелил, в его чертову пятку, на святом месте... Потому что Поликсена никогда не забудет своего брата! Потому что она будет мстить, мстить, пока брат не будет отмщен, она не оставит брата, нет, нет, нет, она его никогда не бросит! - шипела Поликсена, сжимая в руках кухонное полотенце, почти разрывая его в клочья пальцами.
Детржих посмотрел на ее лицо и понял, что она плавает в боли и одиночестве, как рыба в воде.
- Поликсена - это верная сестра, - наконец зашептала она, помолчав немного. - Я знаю, что когда сын Ахилла, Неоптолем, перерезал ей горло на могиле Ахилла, мстя за собственного отца, она ни о чем не жалела. Главное, что она казнила убийцу братьев. Она была довольна. О, я знаю, верьте мне, верьте, пане, она была...
Поликсена выдохнула и замолчала.
Взгляд у нее был тяжелый, как диск из глины. Под глазами лежали темные тени. Она, казалось, ушла куда-то в Элизиум теней и бродит там, бесшумная и больная, как одна из них. И ей нет никакого дела до молодого Детржиха, сидящего рядом с ней и слушающего ее рассказ этой ночью, не прерываемой никаким светом, самодержавной ночью, взявшей в свои руки власть над всем временем и пространством.
- Вы думаете, что вы и есть та самая дочь Приама? - осмелился спросить Детржих.
- Да, по крайней мере, я бы поступила так же. Оттого я знаю, что это мое настоящее имя. Моя судьба спрятана в этом имени, как косточки спрятаны в мякоти айвы, - она взяла фрукт, покрутила его в руке и засмеялась.
Детржих смотрел на нее долго, а когда понял, что стена вокруг Поликсены рухнула, встал, подошел к ней сзади и положил обе руки ей, сидящей, на плечи.
- Поликсена... Скажите, значит ли это, что ваша судьба - быть сестрой?
Она не обернулась и ответила серьезным голосом:
- Да. Кто-то может стать кожевником, гончаром, матерью десяти детей или швеей. А я могу быть только сестрой. Никем больше. Но и никем меньше.
- И вы такая же верная и преданная сестра, как Поликсена Троянская, дочь Приама и Гекубы?
Он почувствовал, как все ее тело сжалось, она поежилась, и плечи ее вздрогнули.
- Да, - сказала она не своим, отрешенным голосом.
Молчание звенело между ними. За окном падал снег. Она посмотрела в окно и, наконец, сказала:
- Я тоже пришла сюда, чтобы спасти своего брата.

URL
Комментарии
2010-05-28 в 16:58 

Браво. Других слов нет. Запредельно.

2010-05-28 в 19:23 

leabhar
Caotica Rita
Спасибо... Пока что это моя любимая глава... Кстати, радостно, что роман продолжает писаться, несмотря ни на что, причем даже довольно быстро.

URL
   

Mo leabhar

главная